Любопытная статья от профессора I. Nelson Rose, юриста в области гемблинга, который консультирует лидеров отрасли и правительство США. Он же профессор и знаток всего и вся.
Здесь он рассматривает трейдинг как отрасль, балансирующую на грани азартных игр, и приводит различные факты из истории, в том числе казино. Перевод без адаптации (примите с любовью)))).
Отношение к азартным играм менялось не только от штата к штату, но и с течением времени. Дважды в истории США почти все азартные игры были запрещены. Даже Невада закрыла свои казино в 1909 году. Но сейчас мы находимся в том, что я называю третьей волной легальных азартных игр, когда один штат за другим разрешает, а затем расширяет легальные коммерческие азартные игры.
Отношение к другим видам деятельности со спекулятивными элементами также менялось с течением времени. В прошлом торговля фьючерсными контрактами на сырьевые товары считалась не менее опасной, чем более традиционные азартные игры.
Если вместо ставок на что-то столь незначительное, как падение кубиков, делать ставки на рост и падение акций или на цену пшеницы через несколько месяцев, и если такими ставками можно монополизировать рынок товара, необходимого для благосостояния общества, ввергнув континент в хаос, то закон не обратит на это ни малейшего внимания.
Игорный дом для этих более крупных целей может быть построен на видном месте в любом городе, над его дверью может висеть вывеска «Фондовая биржа», его должностными лицами могут быть назначены влиятельные люди, и закон будет защищать его и их так же, как он защищает церкви.
В американской правовой системе деятельность, которая запрещена, может быть узаконена посредством действий законодательных органов или судов. Законодательный орган обычно узаконивает ранее запрещенную деятельность посредством явного разрешения, как в случае с казино. Но законодатели также могут узаконить деятельность, просто удалив запрет из свода законов.
В Соединенных Штатах штаты и федеральное правительство могут сделать что-либо незаконным, только явно и подробно указав, что именно отныне запрещено. В противном случае преступление будет считаться неконституционным отказом в надлежащем судебном разбирательстве за непредставление людям надлежащего предупреждения и, таким образом, лишение их возможности привести свое поведение в соответствие с требованиями закона.
Суды также имеют право легализовать деятельность, которая ранее считалась незаконной. Это может быть сделано путем объявления, что конкретная деятельность не соответствует признакам преступления.
Так, Верховный суд Калифорнии объявил карточную игру бридж не азартной игрой, посчитав, что в ней преобладает мастерство. Но суды в США и других англоязычных странах также могут буквально изменять закон.
Они делают это в рамках своих полномочий по общему праву, объявляя, что некоторые элементы деятельности должны присутствовать или отсутствовать либо для достижения целей государственной политики, либо в соответствии с интерпретацией судами конституций штатов и федеральной конституции.
Федеральные и практически все суды штатов не имеют полномочий создавать преступления по общему праву; полномочия по привлечению деятельности к уголовной ответственности закреплены за Конгрессом и законодательными органами штатов. Но они имеют полномочия решать, что такая деятельность, как торговля фьючерсами на сырьевые товары, больше не нарушает гражданские и уголовные ограничения, налагаемые на азартные игры, если контракты на сырьевые товары имеют определенные характеристики.
Соглашения о поставке в будущем товаров с колеблющимися ценами были незаконными и не имели юридической силы в течение сотен лет, поскольку считались формой азартных игр.
Затем суды признали, что перенос риска изменения цен на спекулянтов выполняет важную функцию: продавцы, такие как фермеры и производители, с одной стороны, и покупатели, такие как мясоперерабатывающие предприятия и промышленные пекари, с другой, могли продолжать свою деятельность даже в случае значительных неожиданных изменений цен на базовые товары.
Но борьба была нелегкой. Популисты, особенно в сельскохозяйственных штатах, боролись за принятие законов, запрещающих фьючерсы на сырьевые товары. Они описывали спекуляцию сырьевыми товарами как форму «дьявольской азартной игры».
Противники обвиняли трейдеров не только в азартных играх, но и в том, что они делали ставки в игре, которую сами спекулянты сырьевыми товарами подтасовали. Аграрии «вернулись к богатому культурному наследию азартных игр. В 1880-х и 1890-х годах корпоративную экономику спекулятивных финансов и массового производства можно было, с помощью метафор азартных игр, представить как экономику, управляемую из ада».
Сторонники торговли фьючерсами в конечном итоге победили. Но сначала им пришлось приложить немало усилий, чтобы отличить спекуляцию сырьевыми товарами от простого азартного игры. Один из аргументов заключался в том, что трейдеры выполняли социальную функцию, в то время как азартные игроки в лучшем случае не приносили никакой пользы, а в худшем — считались антисоциальными.
Таким образом, азартный игрок рассматривался как «не оказывающий никаких услуг, поскольку он не принимает на себя никакого экономического риска, который кто-то другой желает переложить», в отличие от спекулянта сырьевыми товарами, который принимает на себя риски, которых производители и изготовители хотели бы избежать.
Чтобы справиться с сильными антиигорными настроениями, суды создали юридические фикции, согласно которым спекулянты фьючерсами были на самом деле реальными покупателями и продавцами сырьевых товаров.
Первые контракты предполагали, что люди покупали и продавали товары и определяли их цену. Конечно, это не могло быть азартной игрой, если в контракте просто говорилось, что поставка товара не будет осуществлена до следующего месяца или следующего года. Поэтому суды сказали спекулянтам просто лгать и говорить, что они собираются принять поставку товара.
Конечно, настоящие спекулянты никогда не принимали поставку; они просто надеялись продать контракт с прибылью, если цена изменится в том направлении, на которое они сделали ставку. Поскольку они обычно покупали с маржой, используя заемные средства для создания левереджа, и спекулировали на небольших изменениях цен, спекулянты были бы опустошены, если бы им пришлось фактически принимать поставку тонн ненужной продукции.
Верховный суд США был одним из первых, кто признал, что торговля фьючерсами на сырьевые товары служит общественным интересам. В 1883 году в одном из первых дел, Rountree v. Smith, истцом был брокер, подавший иск за оказанные услуги. Контракты, несомненно, были неисполнимыми ставками в соответствии с действующим законодательством штата.
Симпатию суда можно увидеть в его решении в пользу истца на том основании, что ответчик не доказал, что это были азартные контракты, поскольку ответчик не имел представления о том, как работает товарная биржа!
В следующем году суд сформулировал юридическую фикцию, которую он собирался требовать. В деле Irwin v. Williar судьи объявили контракты на продажу фьючерсов на зерно незаконными азартными сделками, но только потому, что не было добросовестного намерения поставить зерно.
Брокеры и спекулянты быстро научились играть в эту игру. В течение трех лет Верховный суд поддерживал фьючерсные товарные контракты против обвинений в том, что они являются азартными контрактами, считая, что существовали добросовестные намерения по поставке.
Через несколько лет суд упростил юридическую фикцию. Вместо того чтобы ложно заявлять, что покупатель фьючерсного контракта обещал принять поставку огромного количества продукции, контракты были поддержаны против обвинений в том, что они являются незаконными азартными контрактами, поскольку не было понимания, что товары не будут поставлены.
Прошло еще 30 лет, прежде чем суд прямо признал экономические причины, по которым производители и покупатели товаров могут перекладывать риск изменения цен на спекулянтов.
В деле Browne v. Thorn суд постановил, что «хеджирование» является prima facie законным, производители и другие лица, которые должны заключать контракты на будущие поставки, могут защищаться от колебаний цен. Если хеджеры не раскрывают свои намерения не принимать поставку товаров, то азартный договор не создается.
Конгресс наконец вмешался, чтобы положить конец дебатам, не прибегая к юридическим фикциям.
Закон о ценных бумагах 1934 года прямо отменяет действие законов штатов, запрещающих азартные игры: «Ни один закон штата, запрещающий или регулирующий заключение или продвижение договоров о ставках или азартных играх, а также деятельность «бакет-шопов» или другие подобные или связанные с ними виды деятельности, не может признавать недействительными любые пут-опционы, колл-опционы, стрэддлы, опционы, привилегии или другие ценные бумаги, подпадающие под действие настоящей главы, или применяться к любой деятельности, которая является побочной или связанной с предложением, покупкой, продажей, исполнением, расчетом или закрытием любой такой ценной бумаги».
Конгресс был вынужден добавить это положение и другие аналогичные положения в федеральные законы, регулирующие рынки акций и фьючерсов, поскольку слишком много штатов по-прежнему имеют в своем законодательстве законы, запрещающие азартные игры, которые могут быть использованы против торговли акциями, облигациями и сырьевыми товарами.
Однако следует отметить, что федеральное преимущество не распространяется на все виды торговли. Классическая «бакет-шоп», также называемая «бойлер-рум», по-прежнему является азартной игрой: брокер просто делает ставки против спекулянта, не осуществляя фактически сделку на бирже.
Некоторые «бойлер-румы» действительно покупают и продают дешевые акции и другие рискованные ценные бумаги на нерегулируемых или иностранных биржах. Федеральные законы не освобождают от действия законов штатов, запрещающих азартные игры, в отношении этих видов торговли, поэтому они по-прежнему являются незаконными как азартные игры.
Иногда как сторонники, так и противники легализации азартных игр указывают, что торговля на фондовых и товарных рынках очень похожа на азартные игры. Немногие понимают, что торговля ценными бумагами, деривативами и т. д. не только похожа на азартные игры, но и по-прежнему является азартной игрой с точки зрения многих законов штатов.
Штаты, возможно, ошибались, полагая, что фьючерсные рынки не выполняют никакой экономической функции. Сегодня существует общее согласие по поводу того, что производители и потребители сырьевых товаров, не склонные к риску, должны иметь возможность передать спекулянтам, склонным к риску, шансы на рост и падение цен до поставки продукции.
Экономические теории были распространены на всех, кто владеет большим количеством чего-либо ценного. Международные компании должны иметь возможность хеджировать риски, связанные с колебаниями курсов иностранных валют, а компании с большими портфелями должны хеджировать риски, связанные с внезапными изменениями цен на свои ценные бумаги.
Однако, как показали крах мировых рынков и Великая рецессия последних нескольких лет, азартные игры могут привести к образованию пузырей, которые, лопнув, могут повлиять на реальный мир. Проблемы возникли в результате совокупности изменений в законодательстве, часто характеризуемых как дерегулирование, и все более быстрого развития технологий, особенно компьютерной торговли.
Для частных лиц это означает, что теперь они могут делать ставки на то, в каком направлении пойдет акция или весь рынок, без взаимодействия с другими людьми, которое может замедлить процесс.
Любой спекулянт может на законных основаниях стать дневным трейдером на биржах, покупая и продавая ценные бумаги и фьючерсы даже на крупнейших рынках, напрямую через Интернет за свой счет. До появления Интернета это было невозможно. Общение с брокером по акциям или сырьевым товарам не только отнимало время, но и подвергало игрока внешнему контролю.
Риски, поведение и судьбы многих онлайн-дейтрейдеров удивительно похожи, если не идентичны, рискам, поведению и судьбам онлайн-игроков. Сравнение можно провести по всем пунктам: сама терминология часто взаимозаменяема, например, в таких фразах, как «игры с высоким риском и высокой прибылью».
Трейдеры, которые «идут на убытки» и реинвестируют, являются аналогами игроков, которые «удваивают ставку»; «использование новостей для оценки основных рыночных условий» называется «хэндикаппингом», когда это делает игрок.
Точно так же и игроки, и спекулянты в Интернете известны тем, что полагаются на программные «системы» и даже «черные ящики» сомнительной ценности, чтобы делать выигрышные ставки. Обе группы даже игнорируют одни и те же мудрые предупреждения: никогда не играйте на деньги, которые не можете позволить себе потерять, никогда не занимайте деньги для ставок, устанавливайте лимит убытков и придерживайтесь его.
Наиболее поразительная статистика, показывающая, как «инвестирование» может превратиться в простое «азартное игра», поступила от Совета по компульсивному азартному игре штата Нью-Джерси, который сообщил, что после краха фондового рынка в 1987 году он получил больше телефонных звонков от игроков, которые потеряли все, делая ставки на опционы, чем от казино в Атлантик-Сити.
Но эволюция торговли ценными бумагами в азартную игру имела последствия, выходящие далеко за рамки проблем отдельных спекулянтов, которые были уничтожены.
Суды, а затем и Конгресс поняли, что спекулянты на товарных рынках никогда не хотели получать продукты, на которые они делали ставки. В результате они в конечном итоге отменили юридическую фикцию, которая требовала от покупателей заявлять о своей готовности принять фактическую поставку.
Но в 1974 году Конгресс значительно расширил спектр объектов, на которые могли делать ставки спекулянты. Он внес в Закон о Комиссии по торговле товарными фьючерсами 1974 года малозаметное положение, позволяющее Комиссии утверждать контракты без возможности поставки. В 1982 году были введены первые фьючерсы на фондовые индексы.
Затем Конгресс явно узаконил эти контракты на фондовые индексы посредством Закона о торговле фьючерсами 1982 года. Теперь все могло стать товаром, включая обыкновенные акции и субстандартные ипотечные кредиты.
Закон о торговле фьючерсами был принят Конгрессом в 1982 году, по иронии судьбы, для того, чтобы сделать фондовый рынок менее рискованным и привлечь на него больше частных лиц.
Закон был призван предоставить владельцам крупных портфелей акций возможность хеджировать свои инвестиции так же, как фермеры или производители продуктов питания используют товарные фьючерсы для хеджирования от колебаний цен. Таким образом, финансовый директор General Motors мог защитить крупные ликвидные активы своей компании от резких колебаний на фондовом рынке так же, как General Mills защищает себя от резких колебаний цен на пшеницу и сахар.
Фьючерсы на фондовые индексы были разработаны, чтобы позволить крупным компаниям хеджировать свои портфели. Фактически, Комиссия могла одобрить новый тип фьючерсного контракта только в том случае, если считала его полезным для хеджирования.
Например, General Motors нуждалась в способе помочь своим клиентам покупать ее автомобили. Наличие крупной финансовой компании, такой как General Motors Acceptance Corporation (GMAC), которая могла предоставлять недорогие кредиты, увеличивало продажи ее основных продуктов. Но GMAC не собирается хранить свои миллиарды активов в виде наличных денег; она инвестирует в акции.
Ее цель не в том, чтобы получать огромную прибыль от своего портфеля акций, а в том, чтобы иметь безопасное место для легко конвертируемых активов, которые со временем увеличиваются в цене и приносят дивиденды. GMAC и другие подобные компании утверждали, что им нужен способ хеджирования, то есть защиты от внезапных колебаний на рынке.
Первый пузырь и крах в 1987 году произошли после того, как компьютеризированная торговля связала фьючерсы на фондовые индексы на товарных биржах с акциями реальных компаний на фондовых биржах. Неудивительно, что после появления торговли фондовыми индексами фондовый рынок стал предметом спекуляций. Главным виновником этого стало снижение маржинальных ставок, что привело к появлению важнейшего элемента — высокого кредитного плеча.
19 октября 1987 года спекулянт, желающий купить акции на сумму 130 000 долларов, должен был бы внести 50-процентную маржу, или 65 000 долларов. Тот же спекулянт, если бы он был классифицирован как хеджер, мог бы занять позицию на 130 000 долларов на фондовом рынке, купив фьючерсный контракт на индекс с первоначальными инвестициями в размере 7500 долларов, что составляет всего 5,8 процента от стоимости контракта.
Таким образом, фьючерс на фондовый индекс — это контракт на покупку или продажу гипотетического портфеля акций, входящих в индекс, такой как Dow Jones 30. Как и товарные фьючерсы, фьючерсы на фондовый индекс предназначены для привлечения спекулянтов, которые делают ставки против крупных институциональных хеджеров. Они делают это, предлагая чрезвычайно большой левередж.
Но, в отличие от товарных фьючерсов, фьючерс на фондовый индекс является юридической фикцией: на самом деле акции не покупаются и не продаются; фактически, держатель фьючерса на фондовый индекс не может по закону требовать поставку, даже если он может найти деньги для покупки базовых акций. Фактически спекулянт просто делает ставку на число.
Федеральное правительство, несколько наивно, полагало, что никто не сможет манипулировать фондовым рынком с целью получения искусственной прибыли на фьючерсах на фондовые индексы. В конце концов, кто мог бы позволить себе купить все акции из индекса Standard and Poor’s 500 в таких больших количествах, что это изменило бы цены на эти 500 акций?
Правительство игнорировало тот факт, что фондовый рынок — это классический случай, когда хвост вертит собакой: каждый день торгуется лишь небольшой процент акций компании. Существует множество пенсионных фондов, страховых компаний и крупных корпораций, способных вертеть собакой любого размера.
Крупные учреждения обнаружили, что фьючерсы на фондовые индексы не всегда идеально соответствуют акциям, которые они якобы представляют. Чрезвычайно небольшая разница в ценах могла быть использована — любым, кто имел как минимум 10 миллионов долларов для инвестирования.
Игра могла быть доведена до конца, как только фондовые биржи и крупные учреждения стали компьютеризированными, и многомиллионные блоки могли быть куплены и проданы мгновенно. Теперь прибыль можно зафиксировать, покупая фьючерс на фондовый индекс и одновременно продавая те же акции, которые этот индекс якобы представлял, и наоборот.
Еще лучше для крупных трейдеров то, что цикл покупки и продажи часто можно использовать час за часом, поскольку цены на фондовом рынке продолжают расти или падать несоразмерно фьючерсам. Сам факт покупки или продажи сотен миллионов долларов через компьютер приводит к продолжению прибыльных расхождений. Для трейдеров это означает увеличение прибыли. Для других инвесторов это означает рынок, который может взлететь до небес или упасть как камень.
Нет никаких сомнений в том, что индивидуальные инвесторы использовали торговлю фьючерсами на фондовые индексы для чистой спекуляции; это было необходимо, чтобы рисконеприемлемые институты могли заниматься хеджированием. Однако исследование, проведенное до краха фондового рынка в октябре 1987 года, показало, что 90% институциональных инвесторов, которые якобы использовали фьючерсы на фондовые индексы для хеджирования, на самом деле использовали их для спекуляции.
С тех пор пути назад уже нет. Называть мировые рынки ценных бумаг казино — это оскорбление для казино. По крайней мере, в казино регуляторы знают, как играют в игры.
Таким образом, мы, пожалуй, вернулись к исходной точке. Торговля фьючерсами на сырьевые товары считалась формой азартных игр, не приносящей никакой пользы обществу. Спустя много лет, сотни судебных разбирательств и, наконец, принятие федерального законодательства, торговля на биржах была объявлена законом не азартной игрой.
Но технологии и жадность теперь взяли верх над законом. Возможно, пришло время, чтобы закон вновь рассматривал торговлю всеми ценными бумагами, но особенно экзотическими деривативами и фьючерсными контрактами, как азартную игру. Таким образом, правительство сможет защитить спекулянтов не хуже, чем оно защищает посетителей казино.
Что еще более важно, если рынки будут рассматриваться как чистая азартная игра, которой они стали, то сопротивление вновь введенным строгим правилам и контролю должно уменьшиться.
Еще советуем:
